Плакат «Великое освобождение России». Москва, 1917

ГЦМСИР

7 ноября (25 октября по старому стилю) исполняется сто лет российской революции, которая позже получила название Великой Октябрьской. В результате нее Временное правительство, управлявшее страной после Февральской революции, было свергнуто и власть перешла к большевикам, провозгласившим ликвидацию капитализма и начало перехода к социализму.

Поговорить с «Полит.ру» о событиях октября 1917 года, предшествовавших им и последовавшим за ними, о значении произошедших перемен и ключевых фигурах этих событиях, согласился Юрий Пивоваров, политолог и историк, доктор политических наук, академик РАН. По его мнению, революция 1917 года по сию пору является главным событием в русской истории и одним из важнейших – в истории мировой.


 

Юрий Пивоваров

«Революция 1917 года – это важнейшее событие русской истории, одно из важнейших событий ХХ столетия и, безусловно, мировой истории. Если когда-то великий русский историй Ключевский (он умер в 1911 году, до революции не дожил) говорил, что главное событие русской истории – это отмена крепостного права в 1961 году, то теперь, хотя мы и не великие русские историки, мы должны ревизовать эти слова Василия Осиповича Ключевского. Все-таки главное событие русской истории – это революция 1917 года.

Правда, должен сказать, что в моей собственной концепции русской революции 1917 год – лишь одна из точек, важнейшая, но одна из точек. На самом деле Русская революция – это эпоха от великих реформ Александра II в 1860-е годы до, думаю, 1930 года, когда Сталин фактически установил крепостное право в системе колхозов. Недаром тогда остроумцы расшифровывали аббревиатуру ВКП(б) – Всесоюзная коммунистическая партия большевиков – как «второе крепостное право большевиков». Это действительно так.

Вообще ключевое событие 1917 года – не Октябрь, а Февраль, Февральская революция. Октябрьская была лишь следствием Февраля, следствием того развала, который начался в стране. Февраль – это то, чего сто лет хотелось русской интеллигенции, а ей хотелось освободиться от самодержавного полицейского порядка. И она достигла этого.

Нужно ли было это делать? Нет, конечно: ведь шла война; к тому же Россия еще в 1906 году, в период Первой русской революции, получила уже достаточный объем свобод, достаточный объем демократии: Государственную Думу, Госсовет, то, что сейчас называется Конституционным судом; получила избирательное право, свободу прессы, партий, союзов и так далее. И это был слишком большой объем свобод и демократий – Россия его не выдержала.

В 1917 году в феврале безответственно поступили и царская бюрократия, и общественники, которых называют «февралистами», и генералы – они бездарно сдали страну. Нельзя делать переворот, революцию во время войны – которая, на самом деле, была уже практически выиграна. В нашем обществе почему-то считается, что Первая мировая война была бездарной и мы ее проиграли, но это не так: мы ее, вместе со всеми, практически выиграли, это признано всем миром. Мы стояли перед победой – но именно тогда элиты и повели себя безответственно. И это должно быть вечным напоминанием российским людям, что нельзя пускаться на то, что недопустимо в данный момент.

Что касается ключевых фигур революции, то, конечно, это – царь Николай II. Сейчас ведется какая-то бездарная полемика вокруг фильма Алексея Учителя – я видел куски, фильм средний, но понятно, о чем идет речь. Ну, я – один из очень многих историков, которые считают Николая II замечательным человеком и выдающимся политическим деятелем. Не потому, что он был гений, как Петр Великий или как Рузвельт, нет – просто при нем Россия за всю свою более чем тысячелетнюю историю произвела наиболее существенные реформы без большой крови. Хотя кровь тоже лилась, но до и после было пролито гораздо больше крови.

И, что самое главное, жить в результате этих реформ становилось лучше не только верхам, помещикам, буржуазии, но и простому народу. Есть четкие показатели этого: вклады в сбербанк, уровень потребления, уровень заработной платы. И в этом смысле Россия, что называется, на всех парах неслась к тому, чтобы стать современной демократической страной – мы тогда занимали 4-5 место в мире в экономике, а вчера я прочел в «Независимой газете», что сейчас, через сто лет, нас ждет 16 место. Может быть, так не будет, но, тем не менее, в те годы мы действительно были на подъеме – и демографическом, и культурном, и политическом. И так далее.

Еще ключевые фигуры – это, конечно, деятели Временного правительства: Милюков, Гучков, князь Львов, первый министр, председатель правительства Керенский. Обычно о них говорят как о неудачниках, «лузерах», как выражаются мои студенты, но на деле это не так: это было самое подготовленное к практической деятельности поколение русских интеллектуалов. Были и Земства, местное самоуправление; была и Государственная Дума, и различные общественные организации. И тем не менее, они не смогли удержать корабль, который попал в шторм.

Тогда явились другие: явились Ленин, Троцкий, Свердлов, Сталин, Зиновьев. Это были талантливые, смелые авантюристы, закаленные в антисамодержавной борьбе и тоже люди достаточно образованные – тот же Ленин говорил на трех языках, писал на английском, французском, немецком. Что же использовали эти люди? То, что помимо освободительной революции высших классов в России шла еще и общинная революция.

Дело в том, что русское крестьянство в основном находилось в общине. И Столыпин, видя, что община не дает развиться сельскому хозяйству, не уничтожил общину, но разрешил выходить из нее. Примерно четверть семей, состоявших ранее в общинах, из них вышла. Но общинный инстинкт оказался сильнее, и в 1917-1918 годах начался реванш общины: она стала «пожирать» не только помещичьи земли, но и фермеров, которые из общин вышли.

То есть в деревне шла общинная революция, и это было связано с тем, что в России передел земель – а община строилась на переделе земель – происходил раз в 12 лет. И передел был в 1905, потом в 1917, а потом – в 1929 году, когда Сталин начал коллективизацию. Неслучайно начал в это время – и общинная энергия была направлена на разрушительные цели. Тем более, что общинная революция в России была главной революцией. Главным было не то, что творилось в Петрограде, не большевики, не Учредительное собрание – а то, что деревня в 1917 году захватила всю землю. И, на самом деле, Гражданская война была состязанием красных и белых за то, кто из них подчинит себе общину.

Причем надо иметь в виду, что Белое движение, которое возникло в результате Гражданской войны, – это не те, которые сражались за самодержавие; наоборот, это были представители новой России – демократической, гражданской, просвещенной, правовой. Это большевики «оседлали» общинную революцию – архаичную, традиционалистскую. Белые – наоборот, и это то, чего мы никак не можем понять. Они дрались за ту Россию, которой Россия хочет стать сейчас – демократическую, правовую, многопартийную, либеральную. И Колчак, и Корнилов, и Деникин, и Юденич, и особенно Врангель были представителями демократических умонастроений. Они совсем не ставили целью восстановление монархии, каких-то черносотенных порядков и крепостничества. Да, эксцессы были, но тем не менее.

В результате победили большевики. И, безусловно, большевизм ленинско-троцкисткий был интернациональным, предполагал мировую революцию. Но это не удалось, и тогда к власти пришла группировка Сталина, которая национализировала, так сказать, марксистскую догму, приспособила к русской истории и стала эксплуатировать русскую историю для всяких патриотических вещей.

Что большевикам удалось в ходе этой революции? Как известно в 1991 году рухнул Советский союз, рухнула административно-командная система. Но кое-что большевикам удалось сделать, и главное тут – что им удалось создать нового человека. Мое поколение еще помнит, как по всей Москве висели лозунги, что советский народ – это новая историческая общность. Действительно, это новый человек, новая историческая общность; это человек, потерявший национальные, религиозные корни и получивший какие-то другие. И этом смысле советский человек существует и сегодня. Большевикам удалось его создать.

Безусловно, мы являемся наследниками этой революции, этого режима, причем не ленинского, не сталинского, а, скорее, хрущевско-брежневского. Поколение, живущее сегодня, вышло из этого. Режим этот очень изменился после смерти Сталина; я сейчас не буду об этом говорить, это другая тема, но факт в том, что мы, разумеется, являемся наследниками этой революции. Как современная Франция является наследницей ее революции, современная Англия – ее революции. И как бы мы ни ставили активно памятники Ивану Грозному или Владимиру Святому, практически мы все же являемся наследниками революции.

Для меня случившееся в 1917 году – это, конечно, провал России, ее поражение. И рассказы, что мы полетели первыми в космос и сделали атомную бомбу меня не удовлетворяют. Потому что были десятки миллионов погибших, не использованные возможности, которые существовали в начале ХХ века и которые толкнули бы Россию на более совершенный и эффективный путь развития. Но что делать? Мы наследники этого, мы должны это признать. И если я не люблю большевиков, а мне больше нравится Николай II, то это не значит, что я должен отрицать, что я являюсь наследником большевисткой России, а не царской. Все мы – продукты революции, этого величайшего и ужаснейшего события в русской истории.

Только не надо превращать ее в фарс и говорить, будто это была «цветная» революция, произведенная на немецкие деньги – нет, это была трагическая народная революция. Но это наша история, мы должны ее изучать, понять, намотать себе на ус – и, по возможности, больше не повторять», – сказал Юрий Пивоваров.

Обсудите в соцсетях
Источник


Читайте также:

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*